Многие из женщин путают понятие любви с гипер-опекой и заботой

0
437

АНЖЕЛИКА БОЙКО

Как правило, многие женщины думают о себе, что они так хороши и прекрасны, и поэтому их обязательно должны полюбить. И это верно! Но! Многие за этим «должны» забывают, что они сами не могут дать любви. «Правильно». Такая женщина не будет замечать, что, мечтая встретить любовь, она всё время хочет что-то получать. Она будет думать, что тоже хочет что-то дать, но по факту будет удовлетворять свои потребности. Такая девушка будет смотреть на других людей с позиции «ей должны», «мужик должен». Это ключевое слово эгоцентрической позиции: люди – объекты, они – должны. Чтобы строить здоровые отношения, человек должен выйти из этой эгоцентрической позиции. Важным аспектом перехода и признаком того, что человек готов к другим, зрелым отношениям, становится этап, когда он способен задаваться вопросом «Что я могу реально дать?»
Многих такая постановка вопроса конечно пугает, звучит будто меркантильно: «Как же так?! Меня просто так должны любить! Это не безусловная любовь!» На самом деле это признак личностной зрелости: если человек этим озаботился, значит, он готов к другим отношениям. И вот именно тогда человек может получить и безусловную любовь тоже. А когда он требует или клянчит от мира безусловную любовь, он ее не получит.
Многие из нас, женщин, путают понятие любви с гипер- опекой и заботой, именно, с  позиции я – мать. И, это опасно тем, что мы не только воспитываем из сыновей «не мужиков», но, и привлекаем, и , делаем из настоящих мужиков – тюфяков.
Каким образом? На самом деле, гипер- опека и котроль, также являются психо- травмой детства.
Например, тогда, когда отношения у матери с отцом были неблагополучные, или, допустим, если родители были в разводе.
Когда отец ушел из семьи, когда девочка была еще маленькой, у нее будет ощущение, что если бы она была хорошей, отец бы не ушел. Развивается чувство собственной недостаточности, неполноценности и подсознательное ожидание, что ее тоже можно бросить. Этим папой, который ушел, был нанесен такой удар по самооценке женской идентичности, что она сама перестает себя ценить. И она будет подсознательно искать такого мужчину, который тоже способен ее оставить, но с фантазией, что он ее не бросит. Это еще один тип сценария по линии отца, не снимающий материнского, но дополняющий его. В семье женщина с таким сценарием будет подсознательно создавать ситуации, провоцирующие мужа на уход, разрыв или некое явное отторжение, дающее ей основание почувствовать себя брошенной.
Другими словами — женщина создает проблемы в своей семье, потому что у «ее любви такой маршрут».
Как я уже говорила, есть еще одна сторона ситуации – нереалистичность самих ожиданий в принципе. Даже самый лучший муж – не мама, и он, при всём своем желании, может лишь частично удовлетворить те психологические потребности жены, которые могли быть естественно и в достаточной степени удовлетворены в детстве ее родителями. И вы не являетесь ему мамой, поэтому не стоит контролировать и опекать мужчину. Убивая в нем самца.
Самым ярким примером может служить нахождение ребенка в утробе матери, когда они являются одним целым – период полного слияния. Ребенок изгоняется из этого рая в жизнь, но бессознательно мечтает туда вернуться в противоположность движению к сепарации, к отделению, что диктуется естественным ходом развития. В случае, когда жизнь снаружи материнского тела оказывается слишком переполненной негативными переживаниями, тяга к слиянию, к движению назад усиливается.
Человек не способен строить близкие отношения, ведь для близости нужна дистанция, а в этом случае дистанция моментально схлопывается, и человек или теряет себя в отношениях, или стремится «поглотить» партнера. Так формируются созависимые семьи, где отношения строятся не на любви и взаимном интересе и уважении к личности, а на удовлетворении потребности в слиянии. В итоге эта потребность удовлетворяется, но в этих удушающих отношениях нет возможности развиваться.
Женщины часто, мечтая о любви, по факту ищут слияния, а получив слияние – мечтают о любви.
Поэтому нередко такая женщина берет на себя роль матери в отношении своего мужа –заполняет некую пустоту. Да, она нужна этому мужчине, но не чувствует себя любимой. Она несчастна в этой ситуации, потому что, взяв на себя функцию матери для мужа, она уже не сможет быть его счастливой женой.
Несоответствие в выборе спутника жизни можно объяснить следующим:
если иметь в виду, что огромная часть психической жизни человека протекает бессознательно, и основная сценарная матрица формируется в тот период жизни, когда еще нет осознанности, нет речи, но есть отношения с самыми значимыми людьми. Прежде всего с матерью. И тогда получается, что у девушки сознательно могут быть фантазии о каком-то идеальном избраннике («принце»), который будет любить как идеальные мать и отец вместе взятые. А бессознательно идет поиск партнера, в чем-то очень сущностно похожего на мать в том, как она взаимодействовала с ней в раннем детстве – особенно в первый год жизни, с тем, чтобы «исправить сценарий» и получить именно с таким партнером «хэппи-энд».
А юноша, который действительно способен предложить девушке более-менее удовлетворяющие отношения, не вызовет чувств, не понравится, потому как не похож на первый объект любви – химия не сработает. Таким образом, наше бессознательное, как режиссер, подбирает актеров на определенные роли.
Конечно может возникнуть вопрос, почему речь идет о девушках и определяющей роли матери в их жизни, а не отца. Ведь, казалось бы, при выборе мужа девушка должна ориентироваться на отношения с отцом как с мужчиной.
Потому что именно отношения с матерью являются первым опытом парных отношений как для мальчика, так и для девочки. Это первый опыт обнаружения другого, первый объект любви, и любовь здесь играет огромное, базовое значение. Любовь обуславливает выживание для младенца.
Материнская любовь, по сути, является психологическим эквивалентом кормления молоком, то есть психической пищей, и проявляется не только в физическом уходе, а прежде всего в характере психологического взаимодействия.
Младенец испытывает множество физиологических ощущений, сигналов от внешней среды, вызывающих мощные аффективные реакции, с которыми он не может совладать, которые пока не может осмыслить, находясь в недифференцированном хаосе. Мать дает ребенку свое заинтересованное сфокусированное внимание, нежность, понимание, как бы предоставляет свою психику ребенку – показывает, что всё это можно пережить, объясняет, что с ним происходит, и таким образом помогает ребенку переработать этот опыт. Мать обеспечивает ребенку ощущение безопасности, она дает ему энергию и стимул жить. Но это всё в идеале.
И в реальности женщина становится матерью не потому, что сдала специальный экзамен и получила диплом, а по ходу своей собственной жизни со всеми ее сложностями. Вот тут, помимо личных качеств женщины, ставшей матерью, имеет смысл начать говорить об отце. Потому что для ребенка на первом году жизни отец заявляет о себе опосредованно, прежде всего как объект «в голове у матери» – в ее психике.
Если женщина чувствует себя любимой, если она получает от мужа поддержку и чувство безопасности, то у нее больше возможности реализоваться в своей материнской ипостаси с ребенком, а не мужчиной.
Или другая ситуация, когда женщина очень хочет быть идеальной мамой и излишне трясется над своим мужчиной, ребенком. Тогда объект чувствует себя не кем-то, кого любят, а неким материнским придатком – частью. Она тревожится не о нем, а о чем-то своем – беспокоясь внешне об обьекте, такая мать на самом деле обслуживает свои страхи и тревоги. Она в контакте со своими страхами, а чувства других остаются за пределами этого контакта.
И если у ребенка нет выбора – он может любить только эту мать, то у мужчины он есть всегда…